www.poezo.ru

Алекс Альгуасил — представитель современной фортепианной школы Испании

Елена Копий

Елена Копий

Музыковед, главный редактор

Сегодняшний открытый мир, если относиться к нему с интересом и желанием познавать, даёт нам небывалые возможности. Несколько месяцев назад нам понадобилась фортепианная пьеса Фридриха Ницше. Мы нашли её в репертуаре только одного музыканта. Это испанский пианист Алекс Альгуасил. Так произошло наше заочное знакомство с музыкантом, живущим в Барселоне, играющим наряду с зарубежной классикой и испанской музыкой фортепианные сочинения русских композиторов А. Лядова, С. Прокофьева и Д. Шостаковича. Продолжая испанскую тему, представленную в нашем издании ранее (Barcelona 4 Guitars, Фламенко), мы рассказываем сегодня об этом известном музыканте.

Алекс Альгуасил начал заниматься музыкой с шести лет. По словам пианиста, обучение давалось ему достаточно легко до подросткового возраста, а далее пришлось приложить много сил для освоения пианистической техники, на что ушло несколько лет тщательной профессиональной практики. Алекс окончил Высшую консерваторию музыки в Барселоне в 2002 году, а через год, в 2003 состоялось его первое выступление во Дворце каталонской музыки с оркестром «Simfònica del Vallès», где прозвучал Первый фортепианный концерт Д. Шостаковича. Десять лет музыкант прожил в Нью-Йорке, обучаясь в Манхэттенской музыкальной школе. Здесь через своих педагогов, знакомых с русской пианистической школой (Донн-Александр Федер и Мийоко Накая), Алекс продолжил совершенствоваться в пианистическом искусстве, значительно расширив свой репертуар, а также занимался камерной музыкой у виолончелиста Дэвида Сойера и скрипача Питера Винограда. В качестве педагога Алекс Альгуасил был приглашён для проведения мастер-классов в Колумбийский колледж в Чикаго и Токийский музыкальный колледж в Японии, его регулярно приглашают в консерватории Каталонии и Испании.

Естественно, нам не могли не импонировать внимание пианиста к русской музыке и её немалый вес в репертуаре музыканта. Мы задали Алексу несколько вопросов.

Чем музыка Прокофьева привлекла ваше внимание? Было ли это связано с обучением у педагогов, которые были учениками Саши Городницкого, или фортепианные произведения Прокофьева своим графическим, лаконичным стилем близки Вашему исполнительскому духу?

Мне нравится стиль Прокофьева, его юмор, ирония и сарказм. Это те оттенки мыслей и чувств, которые редко встречаются в музыке. Привлекает также его современный ритм и авангардный стиль органично сочетающийся с классическими формами его композиций, такими как сонаты или концерты.

Алекс, расскажите немного о работе над диском с музыкой С. Прокофьева. Чем Вас заинтересовал цикл «Мимолётности» («Visions Fugitives») — образным контрастом или чистой лирикой некоторых миниатюр?

Мне нравится вселенная, сконцентрированная в каждой миниатюре, и мне нравятся внезапные контрасты между ними. Это сравнимо с множеством разных персонажей в театральной пьесе или множеством личностей в одном человеке.

Насколько сложным был процесс работы над записью «Мимолётностей»?

Природа и образный контраст пьес сделали этот процесс очень интенсивным. Проще стало, когда я исполнил эти пьесы вместе, циклом, что дало мне понимание специфики исполнения. Я попытался найти фортепиано, которое наилучшим образом соответствовало бы звучанию и решил записать цикл «Visions Fugitives» на отремонтированном нью-йоркском Steinway, который напоминает пианино старого стиля. Я предпочитаю сосредоточиться на содержании самой музыки, а не искать высококачественный звук, стремление к которому является тенденцией в настоящее время.


Сергей Прокофьев. «Мимолётности» («Visions Fugitives»), ор. 22


Расскажите о роли каталонской/испанской музыки в вашей жизни. В России любят и знают музыку Мануэля де Фальи, Исаака Альбениса, Энрике Гранадоса, но почти не знают современных каталонских/испанских композиторов. Музыка Сальвадора Бротонса представляется мне очень интересной. Насколько глубок интерес к каталонской/испанской музыке в Канаде, США, Японии?

Испанская музыка — и старая, классическая, и современная, в частности, музыка композитора и дирижёра Сальвадора Бротонса, вызывает большой интерес и в США, и в Канаде, и в Японии. Сальвадор Бротонс — известный композитор и дирижёр, автор симфонической и камерной музыки, в моём репертуаре есть его произведения.

Наше сотрудничество началось в 2004 году, когда мы вместе исполнили Первый фортепианный концерт Шостаковича с оркестром OSV в Барселоне. С тех пор я часто исполнял его сочинения в течение всего этого времени. В 2010-м я попросил его сочинить фортепианную сонату, и он посвятил её мне. Это очень притягательная работа, виртуозная, лиричная и захватывающая, работа от искреннего и сильного музыканта. На музыку Бротона отчасти оказала влияние русская музыка, особенно творчество Шостаковича и Прокофьева. Одна из его первых композиций — «Элегия на смерть Шостаковича». Его язык очень индивидуален, но у него много общего с этими композиторами: энергия, ритм, лирика. Я люблю исполнять музыку Бротонса, она всегда имеет отклик у аудитории.

В США помнят великую пианистку Алисию де Ларочча, у которой я имел честь учиться. Поэтому здесь знают испанский репертуар и стремятся приглашать испанских исполнителей. Я также выступал в Японии и давал мастер-классы в Токийском музыкальном колледже, где интерес к испанской музыке огромен. Меня часто приглашают в Японию давать концерты и лекции по испанской музыке, а некоторые студенты приезжают учиться ко мне в Барселону, чтобы сосредоточиться на этом репертуаре.

В своей приверженности современной музыке Испании Алекс Альгуасил весьма последователен. Он знакомит слушателей с произведениями современных испанских композиторов, неизменно включая их в свои концертные программы. Заслуживает внимания Соната для фортепиано №. 1 Сальвадора Бротонса, написанная и посвящённая артисту, впервые исполненная в Чикаго, «Фантазия в красном» Хесуса Родригеса Пико, премьера которой состоялась в Нью-Йорке, Токката для фортепиано с оркестром Ксавье Пагеса, впервые прозвучавшая в Таррагоне и другие произведения, с успехом исполненные в ведущих концернах залах мира и неоднократно высоко отмеченные прессой. Произведения старых мастеров также всегда в репертуаре артиста. Такова, например, фантазия «Бетика» Мануэля де Фальи, произведение, инструментальные истоки которого ведут к технике андалусийской гитары, блестяще исполненное пианистом в Аудиториуме в зале Oriol Martorell в 2009 году.


Мануэль де Фалья. Фанитазия «Бетика»


В 2013 году Алекс Аугасил записал диск с фортепианными произведениями Сальвадора Бротонса, который стал настоящим открытием для тех, кому интересна фортепианная музыка современных авторов. Помимо названной выше фортепианной сонаты, пианистом были исполнены фортепианные пьесы, две из которых мы приводим ниже:


Сальвадор Бротонс. Токката для фортепиано, ор. 63


Сальвдор Бротонс. Ноктюрн №1 из цикла Три ноктюрна «alla Chopin»


Я была удивлена, увидев три пьесы Фридриха Ницше в Вашем репертуаре. Это как-то связано с интересом к личности философа? Его музыка настолько вторична, подражательна и, в то же время, в чём-то трогательна и наивна. Известно, что Ницше был самокритичен и ежегодно уничтожал произведения, которые считал слабыми. Многие рукописи пропали во время войны, поэтому в конечном итоге, сохранилось не так много сочинений. Связан ли Ваш интерес с просветительской миссией, поскольку музыку Ницше мало знают?

Я читал некоторые работы Ницше в молодости, интересовался и его музыкой. Я люблю находить неизвестные пьесы для фортепиано, чтобы представить их слушателям. Таким образом, в этой работе объединились оба интереса: и к личности философа, и к незнакомой мне фортепианной музыке. В данном случае меня интересовало не столько качество музыки, сколько, стиль звучания фортепиано, который наиболее приемлем для его произведений. Поэтому я экспериментировал с несколькими подходами. И вот, что получилось:


Фридрих Ницше. Einleitung. Записано в прямом эфире в Le Frak Hall, QC, New York


Привлекает ли Вас педагогическая работа, возможность передать секреты пианистического искусства и техники молодым музыкантам?

Да. Я преподаю в Conservatori Superior del Liceu в Барселоне и считаю, что это хорошо дополняет мою исполнительскую карьеру.

Пианист Алекс Альгуасил, к сожалению, ни разу не был в России. Его обширный репертуар, обращение к разным фортепианным стилям, к музыке разных стран и эпох, стремление открывать миру музыку современных испанских композиторов — всё это может быть небезынтересно нашим соотечественникам.

Тем, кого заинтересует искусство пианиста, советуем обратиться к дискам со студийными записями музыканта. Таковы диск с фортепианными произведениями Сальвадора Бротонса и диск с сочинениями Сергея Прокофьева. Последний с записью Шестой сонаты и циклом «Мимолётности» был подготовлен специально к 125-летию композитора. Исполнение «Мимолётностей» мы уже представили выше. Естественно, мы не могли не спросить музыканта о его работе над Шестой сонатой, самой монументальной, сложной, эпической.

Алекс: Это самая экстравертная среди его «военных» сонат, в ней представлено большое разнообразие настроений, некоторые из них связаны с идеями «Мимолётностей» («Visions Fugitives»). Я играл несколько его сонат, но всегда был очарован этой, самой крупной и по многим параметрам одной из самых сложных. Нужно не только обладать высокой пианистической техникой, но и немалой силой, юмором, иронией и иногда саркастическим чёрным юмором, характерным для композитора. Важно избежать прямолинейности или угловатости в исполнении. Хотя многие части произведения предполагают именно такой подход, но исполнять только в такой манере было бы ошибкой с моей точки зрения, несмотря на то, что многие так и делают. Я чувствую первую часть как поле сражения, с танками, пулемётами, сиренами и апокалиптическими бомбами. Вторая часть для меня — это четверо детей, готовящих шутку над пьяным взрослым, но пока только смеющихся над ним. Чувствую третью часть как что-то вроде сна, мирного оазиса во время войны. Там много пассажей, беспорядочное движение, которое завершается лирическим дуэтом, напоминающим некоторые места из «Ромео и Джульетты». Последняя — история, наполненная мрачным юмором, сарказмом. Люблю последнюю детскую мелодию, которая появляется ближе к концу, раскрывающую, что всё было шуткой, до того как начнётся финальное безумие.

Таким образом, закончить знакомство с творчеством испанского музыканта нам представляется уместным сумрачным, драматичным финалом Шестой сонаты. Добавим, что это произведение, открывающее знаменитую триаду «военных» сонат, было закончено композитором в 1940 году. Обострённый драматизм, взволнованность, напряжённый ритм, жёсткий натиск, воплощённые художником с симфоническим размахом, оказались удивительно созвучны сегодняшнему дню.


Сергей Прокофьев. Соната №6 ор. 82, финал


Алекс Альгуасил. Персональный сайт пианиста

Вы можете помочь «Музыке в заметках»

Комментарии

Для добавления комментария, пожалуйста, авторизуйтесь.

МультиВход